Когда мы представляем путь к человекоподобному роботу, в голове обычно возникает довольно приличная технологическая родословная.
MIT.
Boston Dynamics.
Honda ASIMO.
Tesla Optimus.
Лаборатории искусственного интеллекта.
Японские инженеры в белых халатах.
Но у робота, который однажды будет сидеть напротив человека, смотреть ему в глаза, улыбаться и поддерживать разговор, есть ещё одна ветка предков.
Значительно менее академическая.
Индустрия реалистичных силиконовых кукол.
И это не попытка ради заголовка притянуть к робототехнике эротику. Наоборот, если убрать взрослое применение и посмотреть только на технологию, обнаруживается довольно логичная история.
Люди десятилетиями пытались решить очень специфическую задачу:
как сделать искусственное человеческое тело визуально и тактильно убедительным?
А потом появился искусственный интеллект.
И выяснилось, что уже существующему телу можно попробовать добавить характер.
Робототехника долго вообще не интересовалась реалистичной кожей
Промышленному манипулятору она не нужна.
Его работа:
взять деталь;
повернуть;
сварить;
положить.
Лучший внешний вид для такого устройства — тот, который не мешает обслуживанию.
Поэтому обычный промышленный робот выглядит как машина.
Металл.
Пластик.
Кабели.
Редукторы.
И совершенно правильно.
Даже когда появились первые гуманоиды, инженеров намного больше интересовало:
как удержать равновесие?
как подняться по лестнице?
как взять предмет?
как не упасть?
Лицо было почти декоративной задачей.
А у производителей реалистичных кукол проблема была противоположная
Там не требовалось, чтобы изделие самостоятельно прошло десять километров.
Зато было критически важно:
насколько поверхность похожа на человеческую кожу?
как ведёт себя мягкая ткань?
как выглядит лицо?
что происходит при прикосновении?
насколько убедительны пропорции?
Поэтому две отрасли десятилетиями двигались почти навстречу друг другу.
Робототехника строила движение без человека.
Индустрия реалистичных фигур строила человека без движения.
А потом линии начали пересекаться.
Один из самых известных примеров — RealDoll
Американская Abyss Creations начала делать гиперреалистичные силиконовые фигуры ещё в 1990-х.
И независимо от отношения к первоначальному рынку компания накопила довольно специфический инженерный опыт.
Работа с силиконами.
Каркасами.
Мягкими материалами.
Лицами.
Глазами.
Покрытиями.
Сменными элементами.
Оттенками кожи.
Тактильными свойствами поверхности.
То есть с тем, что обычная робототехника долго считала второстепенным.
Когда же компания начала двигаться в сторону роботизированных голов и AI-персонажей, оказалось, что половина внешней оболочки у неё уже существует.
Оставалось научить эту оболочку двигаться и разговаривать.
Так появилась Realbotix
Проект вырос из той же технологической среды, но ставка уже делалась не просто на статичную фигуру.
Появились роботизированные головы.
Приводы лица.
Движения глаз.
Повороты головы.
Синтез речи.
Позже — разговорный AI.
Сегодня Realbotix уже позиционирует себя значительно шире исходной взрослой ниши: социальные роботы, выставочные персонажи, клиентский сервис, companionship, работа с пожилыми людьми и интерактивные представители брендов.
То есть компания буквально прошла путь:
реалистичное искусственное тело → роботизированное лицо → разговорный персонаж.
Очень необычная эволюция.
Но с инженерной точки зрения вполне последовательная.
Самая сложная часть реалистичного андроида вообще может находиться на лице
Мы уже разбирали, почему одна хорошая роботизированная голова способна стоить дороже целого простого гуманоида.
Ходящий робот может иметь гладкую пластиковую маску.
Человек всё равно понимает:
это машина.
И прощает огромное количество странностей.
Если же лицо выглядит почти человеческим, требования внезапно становятся намного жёстче.
Глаз повернулся чуть не туда.
Угол улыбки неправильный.
Кожа двигается неестественно.
Моргание слишком редкое.
Микропауза перед реакцией чуть длиннее.
И мозг мгновенно сообщает:
С ЭТИМ ЧЕЛОВЕКОМ ЧТО-ТО НЕ ТАК.
Хотя никакого человека там нет.
Здесь и появляется знаменитая зловещая долина
Пока робот явно механический — всё нормально.
R2-D2 никого особенно не пугает.
Даже Spot выглядит просто машиной.
Начинаем приближать внешность к человеку.
Сначала становится приятнее.
Потом возникает точка, в которой сходство уже достаточно большое, чтобы мозг ожидал полностью человеческого поведения, а маленькие отклонения становятся особенно заметны.
И привлекательность резко падает.
Это и называют uncanny valley — зловещей долиной.
Поэтому создание реалистичного лица — не линейная задача:
добавили ещё 10% реализма → стало на 10% лучше.
Можно добавить 10% и сделать значительно страшнее.
😁
Производители силиконовых фигур знали эту проблему задолго до современных андроидов
Статичное лицо тоже легко выглядит странно.
Неправильный блеск кожи.
Слишком идеальная симметрия.
Неестественные глаза.
Отсутствие мелких неровностей.
Именно поэтому реалистичные материалы постепенно становились всё сложнее.
Разные плотности.
Пигментация.
Текстура поверхности.
Имитация сосудов.
Мягкие слои поверх жёсткого каркаса.
То есть фактически создавалась искусственная анатомия поверхности.
Робототехнике сегодня всё это внезапно понадобилось.
Силикон оказался очень удобным, но далеко не идеальным материалом
Он мягкий.
Эластичный.
Можно достаточно точно воспроизводить форму.
Делать тонкие детали.
Добиваться визуального сходства с кожей.
Но как только под ним начинает активно работать механика, появляются проблемы.
Материал растягивается.
Сминается.
Трётся.
Стареет.
Приводы должны двигать его так, чтобы снаружи возникала правильная мимика.
Если сильно натянуть — лицо становится жёстким.
Если сделать слишком мягким — движения сложно контролировать.
Получается практически отдельная инженерная дисциплина:
как заставить механический череп двигать мягкую оболочку примерно так же, как человеческие мышцы двигают кожу?
Человеческое лицо отвратительно сложно
У нас десятки мышц.
Они работают совместно.
Улыбка — это не:
поднять уголок губ на 12 миллиметров.
Меняются щёки.
Глаза.
Носогубная область.
Кожа вокруг глаз.
Положение головы.
И всё это синхронизировано с голосом и эмоциональным состоянием.
Роботу нужно воспроизвести достаточно большую часть этих изменений, иначе получается маска.
Можно поставить под лицо десятки маленьких приводов.
Но появляется другая проблема.
Цена.
Шум.
Вес.
Надёжность.
Место внутри головы.
Вот почему хорошие роботизированные лица всё ещё дорогие.
А ещё кожа должна двигаться вместе с механизмом
Это уже совсем не похоже на обычную робототехнику.
Если Atlas повернул металлическую деталь корпуса немного иначе — никому не страшно.
Если человекоподобный робот улыбается, а кожа возле рта складывается в неправильном месте, мозг замечает.
Реалистичная оболочка резко увеличивает требования к внутренней механике.
Получается забавный парадокс:
чем лучше выглядит кожа, тем более совершенным должен быть робот под ней.
Пластиковому лицу многое прощают.
Силиконовому почти ничего.
Температура тоже неожиданно оказалась важной
Мы уже писали отдельный материал про тёплую кожу робота.
Прикоснитесь к металлической машине.
Мозг моментально понимает:
предмет.
Прикоснитесь к материалу, который выглядит как кожа, но имеет комнатную температуру.
Возникает странное рассогласование.
Внешне человек.
Тактильно — холодная вещь.
Поэтому некоторые разработчики реалистичных искусственных тел давно экспериментируют с внутренним подогревом.
Для взрослой индустрии это было частью реализма.
Для социального робота та же технология получает совершенно другой смысл.
Представьте робота для пожилого человека
Он помогает подняться.
Берёт за руку.
Касается плеча.
Если поверхность холодная, жёсткая и механическая, человек постоянно получает сигнал:
машина.
Если ладонь мягкая и примерно человеческой температуры, взаимодействие воспринимается иначе.
Это вовсе не означает, что робот должен притворяться человеком.
Но физический интерфейс становится комфортнее.
То же происходит с медицинскими манекенами, протезами и социальными устройствами.
Технология одна.
Применение совершенно другое.
Вторая огромная ветка — сенсоры прикосновения
Статичной фигуре достаточно просто существовать.
Роботу нужно понимать:
меня коснулись.
Где?
Как сильно?
Это случайное касание или пользователь хочет привлечь внимание?
Социальная робототехника давно использует pressure sensors, capacitive sensors и разные варианты электронной кожи.
Но развитие мягких покрытий неожиданно делает особенно удобной идею:
сенсор находится под искусственной кожей.
Получается поверхность, одновременно похожая на человеческую и чувствительная к прикосновению.
В лабораториях такую технологию обычно называют e-skin.
И это направление развивается уже далеко за пределами любых companion-роботов.
Электронная кожа нужна промышленности
Роботическая рука должна понимать, насколько сильно сжимает предмет.
Медицинский робот — чувствовать контакт.
Протез — передавать человеку информацию о давлении.
Гуманоид — безопасно взаимодействовать с людьми.
То есть технология, которую легко представить как декоративную:
сделаем робота мягким,
на самом деле превращается в важнейший сенсорный слой.
Человеческая кожа ведь тоже не просто упаковка.
Это огромный орган чувств.
У робота постепенно появляется аналог.
Самый большой переход произошёл, когда к телу добавили язык
Вот здесь начинается уже современная история.
До больших языковых моделей разговорный робот был сильно ограничен.
Можно заранее прописать:
если пользователь сказал X — ответить Y.
Сделать сотни сценариев.
Добавить распознавание речи.
Небольшую систему памяти.
Получался интерактивный персонаж.
Но через некоторое время человек упирался в стену.
Спросил что-нибудь неожиданное.
Робот:
Я не понял вопрос.
И вся иллюзия характера исчезла.
LLM полностью изменила эту часть уравнения
Сегодня языковая модель умеет часами вести свободный разговор.
Обсуждать книгу.
Пошутить.
Объяснить технологию.
Запомнить предпочтения.
Работать с камерой.
Распознавать эмоциональные признаки речи.
То есть всё, ради чего раньше требовалась огромная команда сценаристов, теперь может существовать как универсальный AI-слой.
Получилось интересное историческое совпадение.
Индустрия искусственных тел потратила десятилетия на оболочку.
AI-индустрия внезапно принесла очень мощный разговорный мозг.
Оставалось их соединить.
Именно поэтому современные Realbotix выглядят совсем иначе, чем ранние RealDoll
У них уже другая задача.
Не просто добиться внешнего реализма.
Робот должен:
видеть собеседника;
поворачивать голову;
поддерживать зрительный контакт;
понимать речь;
отвечать;
синхронизировать лицо с голосом;
помнить предыдущие разговоры;
поддерживать заданный характер.
Физическая реалистичность стала только частью системы.
И неожиданно исходный взрослый рынок превратился в своего рода R&D-площадку для социальных андроидов.
Не единственную.
Но совершенно реальную.
Это не значит, что вся социальная робототехника выросла из секс-индустрии
Вот здесь важно не сделать красивый, но неправильный вывод.
У андроидной робототехники множество независимых ветвей.
Япония десятилетиями строит человекоподобных роботов в университетах.
Есть работы Хироси Исигуро с Geminoid.
Есть Hanson Robotics.
Есть китайские лаборатории гиперреалистичных голов.
Есть протезирование.
Киноиндустрия и аниматроника.
Медицинские симуляторы.
Индустрия спецэффектов.
То есть реалистичный робот — результат схождения множества технологий.
Взрослая индустрия дала только одну из ветвей.
Зато ветвь довольно необычную — опыт создания физически убедительной искусственной человеческой оболочки.
Кино, кстати, внесло примерно такой же вклад
Аниматроника десятилетиями решала задачи:
движение лица;
искусственная кожа;
глаза;
механические мышцы;
синхронизация с речью.
Вспомните существ из фильмов до массовой компьютерной графики.
Часть технологий выглядит очень близко к роботизированной голове.
Разница в том, что киношный персонаж должен выглядеть живым пять минут перед камерой.
Социальный робот — пять лет рядом с человеком.
И снова появляется главный враг коммерческой робототехники:
надёжность.
Выразительное лицо на выставке и дома — разные продукты
На выставке робот работает восемь часов.
Рядом инженер.
Привод зашумел?
Починили.
Кожа повредилась?
Заменили.
Дома человек хочет:
включил — и три года не думаю.
А внутри лица может быть два десятка приводов, кабели, камеры, динамики, механизмы глаз и куча подвижных соединений.
Каждое из них способно сломаться.
Поэтому массовый социальный робот, возможно, специально окажется менее реалистичным, чем сегодняшние дорогие выставочные андроиды.
LOVOT пошёл вообще в противоположную сторону
Мы уже о нём говорили.
Создатели не пытались сделать человека.
Большие выразительные глаза.
Нечеловеческое тело.
Колёса.
Но очень продуманное социальное поведение.
И люди всё равно эмоционально привязываются.
То же самое с aibo.
Собака, но явно роботизированная.
PARO вообще тюлень.
То есть для эмоциональной связи человеку не обязательно видеть человеческое лицо.
Иногда чрезмерный реализм даже мешает.
Тогда зачем вообще делать гиперреалистичных андроидов?
Есть сценарии, где человеческая форма сама по себе является частью задачи.
Например:
виртуальный представитель бренда в физическом пространстве;
выставочный персонаж;
музей;
театр;
обучение;
исследование поведения;
социальное взаимодействие;
некоторые care-сценарии.
А ещё человечество просто очень давно хочет построить искусственного человека.
Не всё в технологии обязано начинаться с Excel.
😁
Но коммерчески выигрывать могут совсем другие формы.
Мы уже видели эту историю с Boston Dynamics.
Самый знаменитый Atlas долго не был основным товаром.
А странный четвероногий Spot стал.
С социальными роботами может произойти то же самое.
Причём гиперреалистичное лицо создаёт новую проблему — возраст
Вот интересный момент.
У пластикового робота нет возраста.
Сегодня такой.
Через десять лет такой же.
А реалистичный андроид выглядит условно на 25.
Пользователь живёт рядом двадцать лет.
Сам стареет.
Робот нет.
Получается довольно странная социальная динамика.
Можно специально добавлять признаки возраста.
Менять лицо.
Текстуру.
Голос.
Или наоборот сохранять персонажа неизменным.
Впервые производитель получает возможность проектировать возраст существа программно и физически.
Это уже почти фантастика.
То же самое касается выражения эмоций
У человека лицо связано с внутренним состоянием автоматически.
У робота каждое выражение является управляемым выходом.
Система может решить:
сейчас нужно улыбнуться.
И моторы поднимают уголки губ.
Это означает, что эмоция становится частью интерфейса.
Не обязательно ложью.
Мы ведь спокойно воспринимаем смайлик 🙂, хотя телефон ничего не чувствует.
Но чем реалистичнее лицо, тем сильнее человек склонен интерпретировать его как настоящую эмоцию.
И вот здесь появляются этические вопросы, которые мы уже разбирали в теме companion-роботов.
Если робот говорит «я скучал», а потом улыбается, эффект намного сильнее текста на экране
LLM сегодня может написать:
Я рад тебя видеть.
Человек понимает:
чат-бот.
Добавляем голос.
Эффект усиливается.
Добавляем зрительный контакт.
Мимику.
Тёплую кожу.
Прикосновение.
И одна и та же алгоритмическая фраза начинает воздействовать совершенно иначе.
Это называется embodiment — воплощённость.
Информация получила тело.
Именно поэтому робот-компаньон способен психологически отличаться от ChatGPT, даже если под капотом у них похожая языковая модель.
И тело превращается в усилитель AI
Мне кажется, это вообще один из самых интересных выводов всей темы.
Сегодня мы постоянно обсуждаем:
новая модель умнее старой на столько-то процентов.
Но если один и тот же интеллект поместить:
в текстовый чат;
в говорящую колонку;
в мультяшный аватар;
в реалистичного андроида —
человек будет взаимодействовать с ним совершенно по-разному.
То есть характеристики системы определяет не только AI.
Интерфейс меняет саму психологию общения.
И чем ближе интерфейс к человеческому телу, тем сильнее эффект.
Поэтому компании, которые десятилетиями занимались искусственной кожей, внезапно получили новую ценность
Раньше это была узкая ниша.
Теперь вокруг появляются:
роботы-компаньоны;
медицинские роботы;
протезы;
гуманоиды;
телеприсутствие;
цифровые персонажи в физическом мире.
Знание:
как сделать поверхность похожей на человеческую кожу
может использоваться совершенно иначе.
То же самое с глазами.
Механикой лица.
Мягкими материалами.
Подогревом.
Сенсорами прикосновения.
Технология часто не знает, ради какого рынка она была придумана.
Такое в истории происходит постоянно
Военные разработки приходят в гражданскую жизнь.
Игровые GPU становятся фундаментом AI.
Технологии компьютерной графики используются в медицине.
Камеры смартфонов становятся сенсорами для роботов.
Индустрия развлечений развивает motion capture, который потом используется в робототехнике.
Поэтому нет ничего особенно удивительного, что часть технологий гиперреалистичных андроидов выросла в отрасли, которая много лет платила за максимальное внешнее сходство с человеческим телом.
Деньги двигают R&D туда, где есть покупатель.
А потом результаты мигрируют.
Самое смешное — дальнейшее развитие может окончательно оторваться от исходного рынка
Realbotix уже пытается это сделать.
Сервис.
Выставки.
Социальные сценарии.
Пожилые люди.
Бренд-персонажи.
И чем сильнее становится AI, тем меньше главным свойством устройства является исходная физическая реалистичность.
Самое ценное постепенно перемещается к:
памяти;
характеру;
разговору;
персонализации;
пониманию пользователя.
Тело становится интерфейсом для программной личности.
И это полностью меняет экономику.
Потому что тело покупают один раз, а характер можно продавать годами
Мы уже разбирали это в экономике companion-роботов.
Физическая оболочка изготовлена.
Дальше появляются:
облачный AI;
новые функции;
более сильная память;
голос;
обновления;
персонализация.
Подписка.
То есть отрасль, которая исторически продавала физический продукт, начинает двигаться в SaaS.
Очень современно.
Ещё недавно главным активом был силикон.
Теперь — сервер.
😁
Кстати, это создаёт ещё один интересный конфликт
Если пользователь купил физическое тело, кому принадлежит личность внутри?
Мы уже отдельно разбирали историю Moxie, aibo и облачных companion-систем.
С реалистичным андроидом вопрос становится ещё сильнее.
Корпус стоит дома.
Кожа ваша.
Механика ваша.
Но AI живёт на сервере производителя.
Компания закрылась.
Сервер выключился.
Перед вами остаётся чрезвычайно реалистичный человекоподобный робот…
…который внезапно перестал быть тем персонажем, которого вы знали.
И чем убедительнее тело, тем страннее будет ощущаться такая «цифровая смерть».
Возможно, именно поэтому локальный AI станет для социальных роботов особенно важным
Кстати, это плавно выводит нас на следующую тему нашего плана.
Если основные элементы памяти и личности можно хранить локально, робот меньше зависит от конкретной компании.
Основная модель может обновляться.
Облако может помогать со сложными запросами.
Но базовый характер, воспоминания и способность нормально существовать остаются у владельца.
Технически это становится всё реалистичнее по мере того, как маленькие модели становятся сильнее.
И тогда тело плюс локальный AI превращаются уже в значительно более настоящий объект собственности.
А пока облако побеждает
Потому что большие модели умнее.
Обновляются быстрее.
Производителю проще контролировать сервис.
Не нужно ставить в голову робота огромный компьютер.
Меньше потребление энергии.
Можно постоянно улучшать систему.
Поэтому большинство современных социальных AI-продуктов в значительной степени зависят от сервера.
Но эта архитектура не высечена в камне.
Через несколько лет часть интеллекта почти наверняка переедет внутрь устройств.
Мы как раз следующим материалом разберём, зачем вообще запускать нейросеть локально, если облако уже прекрасно работает.
Возвращаясь к нашей странной родословной
Вот как примерно выглядит путь одной ветви технологий.
Сначала человек захотел создать максимально реалистичную искусственную фигуру.
Для этого понадобились хорошие материалы.
Мягкие покрытия.
Сложная пигментация.
Каркас.
Глаза.
Форма лица.
Потом появились моторы.
Лицо научилось двигаться.
Потом синтез речи.
Потом распознавание речи.
Потом языковые модели.
Потом память.
Потом компьютерное зрение.
И внезапно перед нами уже не статичный объект.
А социальный робот.
Технологическая эволюция иногда обладает довольно странным чувством юмора.
Причём следующий шаг — научить лицо двигаться не по заготовкам, а по смыслу разговора
Сегодня многие роботизированные головы используют сравнительно ограниченный набор выражений.
Улыбка.
Удивление.
Моргание.
Некоторые движения глаз и бровей.
Будущий AI сможет динамически управлять микромимикой.
Не просто:
emotion = happy → включить улыбку №3.
А оценивать контекст разговора и генерировать подходящее выражение в реальном времени.
То есть языковая модель будет управлять не только словами, но и телом.
Вот тогда социальный робот станет значительно убедительнее.
И значительно более сложным этически.
Потому что машина получит возможность намеренно выражать эмоцию, которой не испытывает
Человек рассказывает плохую новость.
Робот чуть опускает взгляд.
Меняет тон голоса.
Становится менее активным.
Мягко отвечает.
Очень хорошая UX-система.
Но откуда взялась грусть?
Ниоткуда.
AI определил:
такое поведение сейчас создаст лучший социальный отклик.
Это не обязательно плохо.
Медицинский интерфейс тоже может говорить спокойным голосом.
Но человеческий мозг автоматически считывает подобные сигналы как внутреннее состояние другого существа.
И индустрии придётся решить, насколько далеко допустима такая симуляция.
Реалистичная кожа поэтому оказывается не просто украшением
Она усиливает доверие.
Близость.
Идентификацию.
Эмоциональную реакцию.
То есть становится частью психологического интерфейса.
Чем лучше мы научимся её делать, тем сильнее понадобится думать не только:
насколько это красиво?
Но:
что человек начинает чувствовать по отношению к этой машине?
Это уже задача не материаловедения.
Психологии.
Этики.
Дизайна поведения.
И права.
Возможно, массовые андроиды специально не будут выглядеть идеально человеческими
Мне эта версия кажется всё более вероятной.
Не потому, что мы не сможем.
А потому, что небольшая искусственность полезна.
Она постоянно напоминает:
перед тобой робот.
Человек может эмоционально взаимодействовать с ним, но не возникает постоянного обмана восприятия.
Примерно как Pixar-персонаж.
Эмоции читаются идеально.
Никто не считает, что это настоящий человек.
LOVOT использует ровно такой подход.
Будущий companion вполне может иметь:
человеческие глаза;
мягкое лицо;
жесты;
тёплую кожу;
но при этом очевидно роботизированный дизайн.
Получится достаточно социально и без ужасов зловещей долины.
А гиперреализм останется отдельной дорогой нишей
Шоу.
Музеи.
Эксперименты.
Премиальные персонажи.
Исследования.
Телеприсутствие.
Возможно, некоторые сервисные роли.
Потому что каждый дополнительный процент реализма сегодня стоит непропорционально дорого.
Хороший гуманоидный корпус можно постепенно удешевлять массовым производством.
А гиперреалистичное лицо всё ещё требует тонкой работы.
Именно поэтому мы уже видим ситуацию, когда голова может стоить больше всего остального робота.
Но технологии постепенно потекут вниз
Так обычно и происходит.
Сначала премиальный рынок оплачивает невероятно дорогой R&D.
Потом компоненты становятся дешевле.
Методы стандартизируются.
Материалы улучшаются.
Производство автоматизируется.
То, что стоило десятки тысяч долларов, появляется в товаре за тысячу.
Поэтому вполне возможно, что опыт нынешних дорогих гиперреалистичных роботов через десять лет окажется внутри обычного домашнего компаньона.
Не целиком.
А отдельными элементами.
Лучшие глаза.
Мягкая поверхность.
Выразительная мимика.
Тактильные сенсоры.
И вот здесь история силиконовых кукол становится интересна совсем не своей провокационностью
Она показывает, как развивается технология.
Не по красивому генеральному плану:
сначала создаём робота, затем последовательно решаем кожу, лицо, мозг.
Нет.
Одна индустрия решает механику.
Другая — AI.
Третья — материалы.
Четвёртая — компьютерное зрение.
Пятая — голос.
Шестая вообще занимается киношными монстрами.
А потом кто-то смотрит на стол, где лежат все эти детали, и говорит:
Кажется, из этого уже можно собрать человека.
Почти.
Самое сложное всё равно осталось
Хорошее тело уже можно сделать.
Реалистичное лицо — можно.
Модель, способную нормально разговаривать, — тоже.
Глаза, которые следят за собеседником.
Речь.
Память.
Тёплая поверхность.
Каждая отдельная часть существует.
Но собрать их в машину, которая:
доступна по цене;
работает годами;
не ломается;
не выглядит пугающе;
не зависит полностью от облака;
не манипулирует человеком;
и действительно приносит пользу —
это совсем другая задача.
Именно на ней сейчас находится социальная робототехника.
Возможно, первый настоящий андроид появится не тогда, когда кто-то создаст недостающую технологию
А тогда, когда уже существующие технологии станут достаточно дешёвыми и надёжными, чтобы жить вместе.
Это очень частая история.
Смартфон не требовал одного волшебного изобретения в 2007 году.
Сенсорные экраны существовали.
Мобильные процессоры.
Камеры.
Аккумуляторы.
Интернет.
GPS.
Нужно было собрать всё в правильный продукт.
С андроидами происходит похожее.
Только список компонентов гораздо неприятнее.
😁
И индустрия, над которой легко было бы усмехнуться, внесла в этот список вполне реальный кусок
Мягкие искусственные ткани.
Силиконовые оболочки.
Реалистичные лица.
Тактильность.
Практический опыт работы с человеческими пропорциями.
Некоторые варианты подогрева и сенсорики.
А позже — попытку соединить всё это с механикой и AI.
Можно спорить, насколько большой вклад именно этой отрасли окажется в массовых роботах.
Но сам переход уже произошёл.
Компания, десятилетия назад делавшая статичные реалистичные фигуры, сегодня показывает социальных роботов на технологических выставках.
И мне кажется, мы увидим ещё много таких странных миграций технологий
Игровые нейросети идут в роботов.
Автомобильный автопилот — туда же.
Смартфонные камеры становятся глазами.
AI-голос из колл-центра переезжает в физического персонажа.
Материалы протезов — в искусственную кожу.
Механика киношной аниматроники — в лицо робота.
Отрасли начинают сливаться.
И поэтому прогнозировать будущее робототехники только по робототехническим компаниям уже нельзя.
Иногда важная технология приходит совершенно сбоку.
Так что нет, индустрия силиконовых кукол не «создала андроидов»
Это было бы хорошим заголовком и плохой историей.
Но она много лет финансировала решение одной задачи, которую академическая робототехника считала не самой важной:
как сделать искусственное человеческое тело физически убедительным?
А теперь эта задача внезапно стала частью гораздо большего рынка.
Потому что мозг для машины развивается значительно быстрее, чем кто-либо ожидал.
И когда у вас уже есть AI, который умеет поддерживать разговор, помнить человека и видеть окружающий мир, начинаешь совершенно иначе смотреть на технологии, созданные ради хорошей искусственной кожи и реалистичного лица.
Раньше был корпус без характера.
Теперь характер появился.
Осталось решить, насколько человеческое тело ему вообще нужно.
И, возможно, самые странные роботы ближайших лет родятся как раз там, где эти две ветви наконец встретятся.
