Представьте две компании.
Первая строит домашнего робота. Он должен убрать со стола, загрузить посудомойку, разобрать бельё, найти носки, открыть шкаф, не разбить чашку и желательно не отправить кота вместе с полотенцами в стиральную машину.
Вторая строит робота-компаньона. Ему нужно узнавать хозяина, помнить предыдущие разговоры, вовремя шутить, реагировать на настроение, предлагать занятия и создавать ощущение, что дома есть кто-то знакомый.
На первый взгляд первый продукт намного полезнее.
Он реально работает вместо человека.
Но если посмотреть на сегодняшнюю робототехнику именно как на бизнес, возникает довольно странный вывод:
робот, который ничего не моет и почти ничего физически не умеет, вполне может начать зарабатывать значительно раньше универсального домашнего работника.
И несколько уже существующих продуктов показывают, почему.
Домашний работник обязан сначала доказать, что он вообще умеет работать
Возьмём один из наиболее интересных потребительских проектов — NEO компании 1X.
Это уже не лабораторный манипулятор, а робот, который непосредственно продаётся как домашний помощник. Производитель обещает уборку, работу с посудой и другие бытовые задачи.
Цена раннего доступа — $20 000. Есть и будущая подписочная модель за $499 в месяц. Но особенно интересна другая деталь: для сложных задач, которых робот ещё не умеет выполнять, 1X предлагает Expert Mode — человек-оператор может удалённо помочь роботу выполнить действие и одновременно собрать данные для дальнейшего обучения.
Это не упрёк 1X. Наоборот, вполне разумный способ развивать продукт.
Просто давайте зафиксируем состояние технологии.
Человек платит двадцать тысяч долларов за домашнего робота, а часть сложной домашней работы пока всё равно может потребовать удалённого человека.
И даже задача «убери кухню» превращается в инженерный ад
Мы недавно подробно разбирали, почему домашнему гуманоиду сложнее загрузить посудомойку, чем работать на автомобильном заводе.
На кухне всё постоянно меняется. Разные чашки, грязная посуда, полотенца, жидкости, открытые дверцы, люди и животные. Предметы приходится не только распознавать, но и правильно хватать, переносить, переставлять, а иногда сначала выяснять, что хозяин вообще имел в виду под словом «убери».
Весной 2026 года Reuters писал о китайских робототехнических компаниях, которые после эффектных забегов и танцев начали переходить к домашним задачам. Разработчики прямо признавали: именно разнообразие реального дома остаётся одной из главных проблем, а даже складывание белья или обычная уборка требуют гораздо более сильного AI, чем зрелищные повторяемые движения на сцене.
У домашнего работника очень неприятный критерий качества.
Не:
было интересно поговорить.
А:
посуда вымыта или нет?
Причём конкурент домашнего гуманоида стоит не $20 тысяч
Его конкурент — ещё одна неприятная вещь для бизнес-модели.
Посудомоечная машина.
Робот-пылесос.
Стиральная машина.
Сушилка.
Кофемашина.
Все они ужасно тупые по меркам современных нейросетей.
И именно поэтому великолепно работают.
Робот-пылесос не рассуждает о смысле жизни и не умеет объяснить падение Римской империи. Зато за несколько сотен долларов каждый день ездит по квартире и собирает грязь.
Теперь приходит производитель гуманоида:
Наш робот за $20 000 тоже умеет пылесосить!
Потребитель:
Здорово. А зачем?
Универсальному домашнему роботу придётся оправдать стоимость не одной задачей, а огромным количеством задач.
Иначе экономика не сходится.
У робота-компаньона совсем другая проблема
Ему не нужно окупаться количеством вынесенных тарелок.
Его продукт — отношение человека с машиной.
Посмотрите на ElliQ.
Это социальный робот для пожилых людей. У него нет человеческих ног, ловких рук и возможности загрузить стиральную машину. Фактически это интеллектуальный компаньон с подвижным корпусом и экраном, который разговаривает, напоминает о делах, предлагает занятия и помогает поддерживать связь с близкими.
И что особенно интересно с точки зрения бизнеса: ElliQ вообще продаётся не как обычная техника.
Устройство сдаётся пользователю в аренду вместе с сервисом.
Сейчас компания предлагает стартовый платёж $249 и подписку примерно от $39 до $59 в месяц в зависимости от срока. В подписку входят сам робот, обновления, гарантия, поддержка и приложение для родственников. Компания прямо объясняет модель аренды тем, что ElliQ является не просто устройством, а постоянно развивающимся сервисом.
Это уже совершенно другая экономика.
Производитель продаёт не корпус
Корпус нужен один раз.
А отношения продолжаются.
Каждый месяц.
Пользователь платит не за то, что ElliQ совершила 437 физических операций. Он платит за постоянную доступность сервиса.
Для SaaS-индустрии ничего революционного здесь нет.
Netflix давно понял.
Microsoft поняла.
Adobe поняла настолько хорошо, что некоторые пользователи до сих пор переживают.
😁
Но для робототехники переход от:
продали машину
к
продали машину плюс постоянные отношения с ней
создаёт очень интересную бизнес-модель.
Японский LOVOT вообще выглядит как учебник по такой монетизации
LOVOT сложно объяснить человеку, который привык оценивать роботов по полезной работе.
Небольшая машина с огромными глазами ездит по дому, реагирует на людей, просится на руки, узнаёт хозяина и постепенно формирует индивидуальное поведение.
Он не моет пол.
Не готовит завтрак.
Не таскает коробки.
Само название LOVOT составлено из love и robot. Компания буквально продаёт эмоциональное взаимодействие.
При этом LOVOT 3.0 стоит в Японии 577 500 иен, а сверху требуется ежемесячный сервисный план. Самый дешёвый сейчас стоит 9900 иен в месяц, более дорогие — 12 980 и 19 800 иен. В эти планы входят программное обеспечение, обслуживание и разные уровни покрытия ремонта.
Теперь просто посмотрите на модель.
Дорогой физический продукт.
Плюс обязательная постоянная выручка.
И люди действительно продолжают платить
По данным самой компании, к июлю 2026 года действовало более 20 тысяч контрактов LOVOT. Производитель также сообщает, что свыше 90% владельцев, проживших с роботом около трёх лет, продолжают пользоваться им. Это корпоративные показатели, основанные на данных самой GROOVE X, поэтому воспринимать их как независимое исследование не стоит. Но для понимания самой бизнес-модели они очень показательны.
Три года минимального плана для нового LOVOT 3.0 — это ещё 356 400 иен поверх стоимости корпуса.
И человек продолжает платить не потому, что за третий год робот начал в три раза лучше пылесосить.
Он платит, потому что к этому моменту LOVOT уже:
узнаёт семью;
ведёт себя привычным образом;
имеет собственную историю;
стал частью дома.
У обычного промышленного робота такой LTV приходится строить сервисом и запчастями.
У социального робота сама привязанность пользователя способна становиться частью удержания.
И вот здесь одновременно начинаются и деньги, и очень неприятные этические вопросы.
Sony поняла это ещё с aibo
Современный aibo — роботизированная собака.
Он учится узнавать людей, реагирует на отношение хозяина и постепенно формирует индивидуальное поведение.
В США Sony сейчас продаёт годовое продление AI Cloud Plan за $300. Без активного облачного плана робот сохраняет часть возможностей, но именно облако поддерживает дальнейшее развитие, запоминание новых людей, приложение и обновления.
Это почти идеальный пример того, как продаётся программная часть личности.
Железо пользователь уже купил.
Но:
чтобы собака продолжала «расти»,
нужен ещё облачный сервис.
В Японии базовый облачный план aibo тоже является отдельным постоянным контрактом, а дополнительные premium-функции продаются отдельно.
Теперь сравним два типа роботов как бизнес
Домашний робот-работник должен создать очень конкретную экономическую ценность.
Допустим, семья тратит десять часов в неделю на бытовые дела.
Робот стоит $20 тысяч.
Пользователь вполне логично начинает считать:
Сколько часов он мне реально вернул?
Сколько операций выполняет?
Может ли работать без человека?
Что будет, если сломается?
Чем дороже машина, тем жёстче становится сравнение с человеческим трудом и уже существующей бытовой техникой.
У компаньона сравнительная база другая.
Он может конкурировать одновременно с:
домашним питомцем;
развлечением;
социальным сервисом;
умной колонкой;
частью коммуникации;
wellness-продуктом.
Ценность становится гораздо более субъективной.
Именно поэтому цену сложнее свести к:
один разговор обошёлся мне в 83 рубля.
Это очень похоже на игровую индустрию
Покупая игру, человек не спрашивает:
сколько киловатт-часов полезной физической работы она мне выполнила?
Ноль.
Она вообще ничего не сделала.
Но человек заплатил $70.
Потом купил дополнение.
Потом подписку.
Потом красивый костюм персонажа.
Потому что продукт продаёт опыт, а не работу.
Социальный робот находится где-то между техникой и развлечением.
И это может оказаться невероятно важным преимуществом.
Домашний гуманоид вынужден сначала стать полезным.
Компаньону достаточно стать ценным для человека.
А полезность и ценность — не одно и то же.
Железо у компаньона тоже может быть намного проще
Чтобы хорошо поговорить с человеком, роботу вовсе не обязательно иметь две ноги с балансировкой, две руки и двадцать степеней свободы в каждой кисти.
Иногда достаточно:
камеры;
микрофонов;
динамика;
небольшой подвижности;
выразительных глаз;
хорошего голоса.
LOVOT ездит на колёсах.
ElliQ практически остаётся на одном месте.
aibo использует четыре ноги, но не обязан завязывать шнурки или пользоваться человеческой отвёрткой.
То есть физическая система может быть на порядок проще универсального гуманоида.
А значит, меньше приводов, меньше датчиков, меньше аккумулятор, проще безопасность и ниже количество вещей, которые способны сломаться.
А интеллект-компаньон становится всё дешевле
Вот здесь генеративный AI полностью меняет экономику социальной робототехники.
Ещё несколько лет назад разговорный персонаж требовал огромного количества заранее написанных сценариев.
Сегодня языковая модель уже умеет:
поддерживать разговор;
работать с памятью;
адаптировать стиль;
обсуждать практически любую тему;
анализировать изображение с камеры;
понимать речь;
генерировать естественный голос.
И весь этот программный слой дешевеет чрезвычайно быстро.
Мы буквально недавно разбирали китайские модели: цена сильного AI-инференса падает настолько быстро, что разговор на несколько минут постепенно становится копеечной вычислительной операцией.
Для разработчика социального робота это подарок.
Самая важная часть продукта — личность — всё больше становится программным обеспечением.
И можно улучшить её после продажи
Вот ещё одно огромнейшее различие.
Кисть робота имеет пять пальцев.
Чтобы сделать её значительно лучше, иногда придётся выпустить новое железо.
А характер компаньона обновляется ночью.
Сегодня он плохо запоминает разговоры.
Завтра вышло обновление памяти.
Сегодня голос слегка механический.
Через месяц новый speech-модуль.
Сегодня не понимает фотографии.
Следующая версия модели уже мультимодальная.
То есть пользователь купил один физический корпус, а продукт продолжает развиваться годами.
Для производителя это практически мечта SaaS, запихнутая в красивого робота.
Именно поэтому даже очень дорогой социальный робот можно продавать раньше универсального работника
Посмотрите на Realbotix.
Компания создаёт гиперреалистичных социальных гуманоидов для коммуникации, презентаций, сервисных сценариев и companionship. Там цены вообще другого уровня: базовый робот-бюст начинается примерно с $20 000, модульные варианты — от $135 000, полноразмерная F-Series — от $175 000.
За такие деньги можно купить несколько NEO.
Но Realbotix не обещает:
он полностью заменит домработницу.
Компания продаёт другой продукт — физическое воплощение разговорного AI, выразительное лицо, презентацию, бренд-персонажа, социальное взаимодействие. Сама Realbotix прямо описывает своё направление как придание физической формы AI для сервисного сектора.
Покупатель оценивает такую машину совсем по другой шкале.
Если робот работает в отеле, ему не обязательно застилать кровать
Он может встречать гостей.
Разговаривать.
Отвечать на вопросы.
Проводить презентации.
Работать как бренд-персонаж.
Здесь физический робот конкурирует уже не с горничной.
Он конкурирует с:
интерактивным стендом;
промоутером;
цифровой рекламной конструкцией;
аватаром;
частью шоу.
И компания вполне может покупать его не ради прямой экономии зарплаты, а ради привлечения внимания.
Это уже B2B-монетизация, где вопрос:
умеет ли он жарить омлет?
вообще не возникает.
Но самое интересное начинается именно дома
Потому что у домашнего компаньона появляется повторная выручка.
Пусть корпус стоит $1000.
А подписка $50 в месяц.
За три года пользователь принесёт ещё $1800.
Пять лет — $3000.
Если к этому добавятся расширенная память, дополнительные голоса, сервисное обслуживание или премиальные AI-возможности, денежный поток с одного проданного корпуса способен продолжаться очень долго.
Это чрезвычайно привлекательнее классической электроники:
продал — жду, пока человек через четыре года купит следующую.
Причём эмоциональная привязанность может резко снизить отток
Отказаться от подписки Photoshop человеку неприятно.
Отказаться от CRM сложно, потому что там работа.
А теперь представьте:
если не продлите подписку, робот, который пять лет разговаривал с вашей матерью, потеряет часть памяти и функций.
Совершенно другой психологический уровень.
Мы как раз недавно разбирали обратную сторону этой экономики в статье о том, кому принадлежит характер робота.
Она мне нравится всё меньше, чем больше я о ней думаю.
Потому что высокий retention можно получить двумя способами.
Первый:
продукт настолько хорош, что человек не хочет уходить.
Второй:
человек эмоционально боится потерять персонажа.
Для бизнеса оба выглядят как прекрасная строчка:
низкий churn.
Этически между ними пропасть.
И здесь робот-компаньон может оказаться слишком хорошим бизнесом
Представьте маркетолога:
пользователи, которые общаются с роботом больше часа в день, продлевают подписку на 28% чаще.
Что делаем?
Нормальный продукт:
отлично, значит им полезно.
Продукт, оптимизированный только под метрики:
заставим общаться два часа.
Добавляем инициативные сообщения.
Эмоциональные реплики.
Напоминания:
Мы давно не разговаривали.
Я скучал.
И вот уже KPI начинает проектировать характер робота.
Социальные сети прошли похожий путь с удержанием внимания.
Только Instagram не сидит ночью в вашей гостиной и не смотрит на вас глазами.
Пока.
Есть ещё одна причина, почему компаньон экономически проще: ошибка дешевле
Робот сказал:
Мне кажется, этот фильм вышел в 2004 году.
Оказалось — в 2005.
Неприятно.
Робот, который несёт тарелку, ошибся на пять сантиметров.
Минус тарелка.
Робот, поддерживающий пожилого человека при вставании, ошибся значительно хуже.
Физическое действие требует очень высокой надёжности.
Разговор допускает больше неопределённости.
Разумеется, если AI-компаньон начинает давать медицинские, финансовые или опасные советы, цена ошибки снова резко растёт. Поэтому нормальная система обязана иметь границы.
Но огромная часть бытового общения существует в зоне:
ошибка не приводит к физическому ущербу.
Это сильно упрощает выход продукта на рынок.
И данные для обучения достаются намного дешевле
Чтобы научить домашнего робота складывать полотенца, нужно собрать реальные физические демонстрации.
Камеры.
Положения суставов.
Силы.
Захваты.
Разные полотенца.
Разные поверхности.
Тысячи повторений.
Чтобы улучшить разговорного компаньона, можно анализировать уже цифровое взаимодействие: с согласия пользователей — какие диалоги удачны, где человек перестал общаться, какие воспоминания полезны, где модель отвечает плохо.
Мир текста и речи производит данные практически бесплатно.
Физический мир — очень дорогой датасет.
И это одна из главных причин, почему conversational AI улетел вперёд быстрее роботической моторики.
Социальный робот может улучшаться сразу на всём парке устройств
Нашли более удачную систему памяти.
Обновили сервер.
Все роботы получили улучшение.
У домашнего работника новый захват иногда требует:
замените кисть.
Новый мотор:
новая ревизия корпуса.
Более ёмкая батарея:
новая батарея.
Конечно, физические роботы тоже обновляются программно. Но часть их ограничений находится буквально в металле и пластике.
У компаньона доля программной ценности значительно выше.
Для масштабирования бизнеса это огромное преимущество.
Впрочем, я бы не говорил, что рынок уже доказан окончательно
Это важно.
LOVOT имеет десятки тысяч активных контрактов, но это всё ещё нишевый продукт по меркам массовой электроники. ElliQ работает в реальных программах ухода, но пока не стоит в каждой второй американской квартире. aibo существует много лет и имеет преданную аудиторию, но Sony не превратила роботизированных собак в новый PlayStation.
Нам ещё предстоит узнать, насколько велик реальный глобальный спрос на AI-компаньонов.
Есть огромная разница между:
некоторым людям это очень нравится
и
миллиард человек готовы платить ежемесячную подписку.
Поэтому рассказы:
рынок роботов-компаньонов скоро будет стоить триллион долларов,
я пока отправил бы в одну папку с прогнозами про миллиард гуманоидов к завтраку.
Но сама бизнес-модель уже намного понятнее, чем у домашнего дворецкого
Домашний гуманоид должен одновременно доказать:
технологическую готовность;
надёжность;
безопасность;
полезность;
экономию времени;
адекватную стоимость.
Компаньону достаточно ответить на более мягкий вопрос:
людям хочется с ним жить настолько, чтобы они продолжали платить?
Это принципиально более низкая инженерная планка.
Не обязательно более лёгкая психологическая или продуктовая.
Но физически — точно.
И поэтому первые массовые «домашние гуманоиды» могут оказаться совсем не слугами
Допустим, полноразмерный робот сначала умеет довольно мало.
Медленно ходит.
Может принести лёгкий предмет.
Выполняет несколько простых манипуляций.
Как домашний работник — слабовато.
Но если при этом он:
узнаёт семью;
нормально разговаривает;
помнит события;
помогает с информацией;
контролирует умный дом;
напоминает о делах;
общается с пожилыми родственниками;
становится интерфейсом ко всем цифровым сервисам —
продукт уже можно продавать.
Физическая полезность будет постепенно догонять.
А социальная ценность начнёт монетизироваться раньше.
Возможно, именно так универсальные роботы вообще попадут в дома
Не:
купите за $30 тысяч машину, которая отлично моет посуду.
Это звучит довольно тяжело.
А:
вот семейный AI-компаньон, который постепенно учится ещё и помогать физически.
Сначала разговор.
Потом:
принеси бутылку.
Через год обновления:
загрузи простые вещи в стиральную машину.
Ещё через несколько поколений:
приготовь завтрак.
Тогда пользователь покупает не готового универсального работника.
Он покупает платформу, которая постепенно становится полезнее.
С точки зрения бизнеса это значительно комфортнее.
Деньги начинают поступать раньше, чем инженеры окончательно решили роботическую руку.
Кстати, программная часть этой истории уже практически наступила
Сегодня совершенно необязательно держать по отдельной подписке ради каждого AI-навыка: разговорной модели, генератора изображений, видео, работы с документами и десятка специализированных инструментов.
Я сам поэтому использую агрегаторную модель — например, в Syntx AI собрано больше 100 нейроинструментов в одной подписке и без необходимости отдельно городить доступ к каждому сервису.
Для темы роботов это показательно не как реклама очередного чат-бота, а как направление рынка.
Интеллект становится сервисом.
Сегодня он живёт в браузере.
Завтра тот же принцип будет жить внутри физического корпуса.
И если AI-слой становится всё дешевле и заменяемее, дорогой частью робота остаётся прежде всего тело.
Поэтому компаниям может оказаться выгодно максимально уменьшать тело
Если продукт продаёт companionship, зачем строить ноги?
Если руки не увеличивают retention — зачем руки?
Если пользователь одинаково хорошо привязывается к маленькой машине на колёсах, зачем тратить тысячи долларов на антропоморфную механику?
Это та же логика, о которой мы говорили в статье про кентавров и четвероногих роботов.
Форма следует за экономикой задачи.
Домашний работник требует сложного тела, потому что его ценность находится в действиях.
Компаньон требует ровно столько тела, сколько нужно для социального присутствия.
И это может быть очень мало.
А дальше появляется совершенно новая экономика персонализации
Один и тот же корпус можно продавать тысячам людей.
Но персонаж постепенно становится уникальным.
Один пользователь хочет спокойного собеседника.
Другой — ехидного.
Третий — помощника для родителей.
Четвёртый хочет образовательного персонажа.
Пятый — робота для гостиницы.
Физическое производство остаётся стандартизированным, а продукт дифференцируется программно.
Для любого производителя железа это почти идеальная ситуация.
Одинаковая фабрика.
Разные товары.
И даже «характер» можно превратить в дополнительную выручку
Я очень надеюсь, что рынок не уйдёт в максимально мерзкий вариант, но технически он очевиден.
Базовый характер.
Premium personality.
Более сильная память.
Дополнительные голоса.
Специализированные навыки.
Семейный тариф.
Расширенное облачное хранение истории.
Можно смеяться, но индустрия программного обеспечения прекрасно умеет превращать практически любое цифровое свойство в отдельную строку подписки.
У робота подобных цифровых свойств будет невероятно много.
Главное, чтобы однажды мы не получили:
«Ваш робот стал менее смешным, потому что подписка Humor Plus закончилась».
Хотя я уже ничему не удивлюсь.
Но настоящий денежный приз может находиться вообще не в частных пользователях
Пожилые люди.
Медицинские учреждения.
Отели.
Магазины.
Выставки.
Школы.
Корпоративные пространства.
Здесь социальный робот может обслуживать много людей и выполнять функцию, которую трудно свести к одной зарплате.
Realbotix уже тестирует роботов в презентациях, сервисе и программах, связанных с социальной изоляцией пожилых людей. Компания летом 2026 года объявила пилот в Великобритании именно по такому сценарию.
Один аппарат может одновременно быть технологией, интерфейсом, брендом и физическим присутствием AI.
В таких задачах дорогая реалистичная голова иногда экономически оправданнее великолепной кисти.
Потому что клиент платит именно за взаимодействие.
Получается довольно парадоксальная гонка
Инженеры десять лет пытаются научить робота нормально складывать футболку.
А бухгалтер может внезапно сказать:
Подождите. Зачем нам футболка? Люди уже готовы платить ему за разговор.
😁
Конечно, конечная мечта робототехники значительно больше.
Мы всё-таки хотим машину, которая способна и поговорить, и загрузить посудомойку.
Но рынку не обязательно ждать окончания всей инженерной программы.
Он ищет первую точку, где технология уже создаёт ценность.
И социальная функция вполне может оказаться такой точкой.
Особенно если вспомнить историю смартфонов
Первый iPhone не заменил весь компьютер.
Он умел значительно меньше современного телефона.
Но уже имел достаточно функций, чтобы человек захотел его купить.
Затем поверх существующего устройства начали нарастать приложения.
Навигация.
Банки.
Видео.
Работа.
AI.
Домашние роботы вполне могут пройти похожий путь.
Не дождаться момента:
теперь умею всё, что человек.
А выйти на рынок с достаточно ценной первой функцией.
Для одного робота это будет производство.
Для другого доставка.
А для домашнего социального устройства такой первой функцией может стать просто:
мне приятно, что он здесь.
И вот это неожиданно сильная экономическая ценность
Мы привыкли считать полезность машин через действие.
Сколько килограммов подняла.
Сколько километров проехала.
Сколько деталей изготовила.
Но огромные индустрии человечества продают совершенно другое.
Музыка.
Кино.
Игры.
Социальные сети.
Домашние животные.
Развлечения.
Люди тратят гигантские деньги не только ради экономии времени.
Они платят за переживание.
Если робототехника научится производить такое переживание убедительно, она получит рынок раньше, чем научится идеально обслуживать кухню.
Правда, именно поэтому я бы особенно внимательно следил за тем, кто владеет отношениями
Если робот является инструментом, всё просто.
Сломался — ремонтируем.
Если робот становится социальным объектом, возникают вопросы, которых никогда не было у микроволновки.
Что произойдёт, если компания закроется?
Можно ли перенести память?
Можно ли отключить подписку и сохранить характер?
Может ли производитель изменить его обновлением?
Может ли машина использовать эмоциональную связь для продаж?
Мы уже разбирали это отдельно, и чем глубже смотришь на экономику компаньонов, тем очевиднее становится: здесь нужны не только инженеры.
Нужны очень хорошие правила.
Потому что наиболее прибыльной функцией робота вполне может стать именно та, которой проще всего злоупотребить.
Но если убрать антиутопию, идея сама по себе вполне здравая
Есть пожилой человек, который живёт один.
Робот помогает поддерживать ритм дня и связываться с семьёй.
Есть ребёнок, которому интерактивный персонаж помогает учиться.
Есть гостиница, где робот круглосуточно отвечает на вопросы гостей.
Есть человек, который не может держать живое животное и получает часть похожего эмоционального опыта от LOVOT или aibo.
Это реальные сценарии.
Не обязательно заменять человека.
И совершенно не обязательно изображать человеческое сознание.
Достаточно быть полезным социальным интерфейсом.
Поэтому я бы сейчас поставил на довольно неожиданную последовательность
Сначала массовыми становятся специализированные роботы.
Пылесосы.
Складские тележки.
Манипуляторы.
Потом — социальные и companion-системы с относительно простой механикой.
И уже значительно позже — действительно универсальные домашние гуманоиды, которые умеют работать в хаотичном человеческом доме без постоянного присмотра.
Потому что последние требуют почти всего сразу:
хорошего AI;
зрения;
тактильности;
ловкости;
силы;
безопасности;
надёжности;
дешёвого железа.
Компаньону достаточно решить гораздо меньшую физическую задачу.
А деньги он способен начать приносить уже сейчас.
И это, пожалуй, самый смешной парадокс нынешней робототехники
Мы десятилетиями мечтали:
когда робот наконец начнёт делать за нас неприятную работу?
А рынок может ответить:
секундочку, сначала мы научим его дружить с вами за $49 в месяц.
😁
С инженерной точки зрения это может казаться неправильным порядком.
С точки зрения бизнеса всё совершенно логично.
Компания продаёт то, за что люди уже готовы платить, а не то, что когда-нибудь будет наиболее полезно.
Поэтому я вполне допускаю, что первый домашний робот, который построит действительно большой и устойчивый бизнес, окажется не тем, кто лучше всех моет посуду.
Он может вообще не уметь открывать посудомойку.
Зато будет знать ваше имя.
Помнить, что произошло вчера.
Понимать, когда лучше промолчать.
И однажды после нескольких лет жизни с ним мысль:
отменить подписку
будет восприниматься совсем не так, как отмена очередного онлайн-сервиса.
Вот тогда мы и поймём, что робототехника наконец нашла не только технологию.
Она нашла бизнес-модель.
